ДРУГОЙ СПЛАВ или ДЫХАНИЕ СМЕРТИ

 … На мгновение показалось, будто что-то черное и холодное появилось за спиной и прикоснулось… Только холод этот не тот, что от воды ледяной, талым снегом с гор спустившейся и вокруг клокочущей, а холод смертный, от коего душа стынет и сердце немеет… И склонилось оно на самое мое плечо, и прижалось, чтобы лучше видеть, что я, вытаращенными от ужаса глазами вижу, чтобы в волю страхом моим предсмертным напиться, да каждый миг агонии запечатлеть… И тихо шепнуло мне на ухо:
 - Ну что, довы@#ывался? И что теперь делать будешь?

После Гавайев наступила тишина. Снег, переходящий в ледяной дождь, холодрыга, ОРЗ, и так три месяца. Жизнь превратилась в стоячее болото, но тут вдруг вспомнилось, что на сплав в прошлом году мы так и не попали, а погода сейчас шепчет, то есть реки переполнены и волны что надо производят.

А у меня как страница белая, даже скорее, как графа в анкете незаполненная, пройти по речке пятой категории сложности, и потом можно даже не парится, и вообще со сплавами завязать. И есть такое место на Вашингтонщине, Скайкомиш речушка называется, совсем недалеко от Сиэтла, и есть на ней официальная быстринка пятой категории. Давно я к ней присматривался, видно, пришло время.

Первые две попытки собрать народ окончились неудачно. Серега наотрез отказался, сославшись на здоровье, друзья водным энтузиазмом не воспылали, а кого в теории можно было уговорить, отмазывались, как могли и глаза в сторону отводили, но в последний момент все же нашлась компания: Володя с женой и сыном-подростком и Стив (русский, просто имя такое).

Начались поиски туроператора, и вдруг оказалось, что далеко не все по этой речке сплавы устраивают, типа, русло у речки поменялось, опаснее стало и т.д. Наконец, в одном правильном месте посоветовали контору, которая риск таки на себя берет. А им деваться некуда, парни они местные, прямо из той деревни, откуда сплав, да еще и база у самой реки стоит – удобнее не придумаешь. Там же, разговорившись с тетей, я узнал, что гарантия шестьдесят процентов, что плот перевернется, от того никто там больше и не сплавляется. Ну, на счет шестидесяти она, конечно, загнула, но все-таки такие разговоры настораживали.

Отдали денежку, собрались и поехали. На календаре первое июня, а холодина жуткая, да еще дождик моросит, ну нам-то что, все равно в воду лезть. Для меня, кстати, первые числа несчастливые, часто всякие гадости и напасти в эти дни случаются.

Контора оказалась уютной, Вэйв Трэк называется, вроде «тропа по волне», избушка у них такая из бревнышек, постройки начала прошлого века, масса водного снаряжения вокруг, каяки, плоты, в общем, красота.

Послушали инструктаж, приняли скорее для сугреву, чем для смелости, переоделись и полезли в плот. Плот больше похож на небольшой надувной корабль – толстые пуленепробиваемые борта, поперечные подушки для дополнительной жесткости и плавучести, и главное, мощные весла в уключинах на алюминиевой раме на корме. Я еще пошутил, что на этом плоту можно и через океан плыть, на что Бакки, наш инструктор, сказал, что через океан он бы выбрал что-нибудь покрупнее. Снаряжение Бакки было на класс выше нашего, весь в каких-то замках, подсумках, а у нас только костюмы, брызговики, каски да спасжилеты, ну у меня еще на поясе две фляжки с ликером, так как народу много и одной может не хватить

Сначала ничего интересного не было. У большой воды есть недостаток – слишком много места, не надо уварачиваться от камней, подпрыгивать на неровностях дна, плывешь, как по морю, да и места не такие красивые, так как все затоплено. А вот сама вода оказалась холодной, нам даже брызг хватило, чтоб поеживаться и на руки дуть. Через две мили подошли к тому самому порогу, причалили к берегу и нас всех повели смотреть, обязаловка у них такая, чтоб, значит, если кто обоссытся, мог обойти по берегу. Смотрю и вижу, да, серьезный порог, не такой зрелищный, как опасный, огромная масса воды валится вниз и создают страшенные водовороты. Бакки объясняет, что, мол, мы тут по краюшку, потихоньку, возле берега и пойдем. Я ему:
- А по середине нельзя?
- Нет, – говорит, – закрутит и не отпустит, фиг какой спасатель поможет.
- А по другому берегу?
- Не получится, там камень огромный и прохода вообще нет.
Тут я ему говорю:
- А что, ты сам по средине не катаешься?
- Ну, уровень поменьше будет, без туристов пойду.
Вроде закончили разговор, а я ему опять:
- Слушай, а слабо немного поближе к центру взять? На пять метров? Хотя бы на три?
Бакки ничего не ответил, но глазами зыркнул, типа, «Ты меня на слабо не бери!»

Наконец, загрузились и пошли на порожек. Никаких страхов или предчувствий, все полны решимости и внимания, чтоб какую команду не пропустить. Свалились с первой ступеньки, все идет хорошо и вдруг… В сознании остались только отдельные кадры, кажется, человеческий глаз их щелкает двадцать четыре в секунду или около того. Так вот, с относительно спокойной записи, где мы среди булек прокладываем путь вниз по порогу, раздается что-то между криком и визгом с кормы, там, где инструктор сидит, и одновременно плот поехал в лихом вращении, и вот я оглядываюсь, чтоб команду переспросить, и наступает стоп кадр, фигура Бакки, лица не видно, все размыто, так как повернулся резко, а на заднем плане клокочущая белая пропасть. Следующие несколько кадров совсем черные, засвеченные, это я глаза закрыл, когда в воде очутился, а первый кадр где все видно такой: вид с самой поверхности воды, снизу вверх, вода везде и очень близко, у меня только ноздри и глаза вытаращенные на воздухе, все руки и ноги гребут, но без толку, быстрина сильнее и намного, а прямо надо мной возвышается камень, даже не камень, все камни глубоко под водой, уровень-то воды рекордный, целая скала стоит, временем и течением обточена наискось, ну точно как надгробная плита, только имени моего там и не хватает, а я в воде бултыхаюсь, как в земле, будто из могилы лезу, а меня не отпускают. За спиной же находится тот самый порог бурлящий, и булыжники огромные, которые мы обойти пытались.

Другими словами нахожусь я как раз в том месте, в котором находится очень даже не надо, нездоровое место. Вот и бросает меня на порог, как мячик теннисный, потом притапливает, под водой к скале несет, там всплыть удается, и обратно бросает, благо об камни пока не бьет, ввиду избытка воды. А воздуха нет совсем, просто не верится, вроде только что вдохнул полной грудью, а кислород делся куда-то и опять дышать хочется, а часто дышать нельзя – вдруг на выдохе волной накроет, да притопит как следует? «Перед смертью не надышишься» какой-то утопленник придумал, не иначе. Страх меня обуял недетский, а может как раз детский, в детстве по-настоящему страшно было, когда комната темная, или собака злая, а тут страх из той же породы, только подкрепленный жизненным опытом, потому что знаю я точно, сейчас реально может наступить трындец. Да тут еще ЭТА черным покрывалом сзади опустилась, холодит и шепчет в ушко вещи неприятные. И вдруг что-то изменилось. Страх никуда не делся, но, делая очередной виток, мне удалось основательно прищурить свои глаза, почти до нормальных размеров, я собрался, и когда меня опять затянуло под воду, резко гребанул в сторону. Тут меня немного под водой поколбасило, как долго и как сильно сказать не могу, но когда я все же вынырнул, скалы я не увидел, зато понял, что лечу против течения со страшной скоростью! Во, думаю, дела, это что ж за водоворот такой гигантский?  Куда я теперь попал? Оказалось, все нормально, выбрался я, просто малость направление перепутал после подводной акробатики. Стали встречаться люди: сначала появилась Ольга, плывущая с грустным лицом (не хотелось бы мне узнать какое у меня лицо, если б в плоту вся моя семья находилась), потом появился спасатель на каяке, я схватил его за хвост, другой рукой до Ольги дотянулся, передал ей шнурок с каяка, а сам поплыл своим ходом: каякер и одного на буксире едва потянет, а уж двоих тянуть вообще дело дохлое. Возле берега вспомнилось, что на течении вставать на ноги – дело дурное. Совершенно верно, возле берега течение слабее многократно, а встать еще никак нельзя, того и глади нога в камнях застрянет да там и останется весом собственного тела оторванная. Короче, честно доплыл до самого берега, выполз на камушки и полежал немного, собственный язык аккуратно у изголовья разложив, а потом начал ржать на весь лес. Появился спасатель, спросил живой ли я, а я только ржу и копытами махаю, мол, класс, еще давай! Оказалось, этот спасатель видел, как я там бултыхался, только подойти не мог, а смех мой превратно истолковал как проявление смелости, короче, сильно он меня зауважал, спросил мое имя и всем потом рассказывал, что первый раз видит человека, который выбрался из такой мясорубки и смеялся.

Наш плот отнесло далеко вниз по течению. От спасателя мы узнали, что все живы и здоровы, вздохнулось легче. По закону Мерфи, берег оказался совсем не проходной, крутые берега и заломы. Я предложил отправится вплавь, но чисто из вежливости, лезть опять в воду, без надежного плавсредства сильно не хотелось.
Пацаны встретили меня хмуро. Стив даже кулак показал. Они тоже здорово перебздели. Судя по всему, нас захватило за корму и потянуло в яму, плот встал на попа, да так резко, что лодка стрельнула, как гигантская резинка от трусов. О силе удара можно судить по тому факту, что я (между прочим, дядя в сто килограмм), со своего места на носу по правому борту перелетел через всю нашу публику, никого не задев, и плюхнулся в воду далеко за левым бортом. Плот не перевернулся полностью только потому, что на корме, в уключинах были те самые весла с огромными лопастями, вцепившись в них, Бакки и остался внутри. Он сразу бросился вытаскивать, до кого мог дотянуться, но не успел всех достать, как новым шквалом наших опять смыло…

Остаток пути на волны никто и не смотрел, обсуждали пережитое, ржали, я орал во все горло песню про «Варяг» и вообще, вел себя неприлично. Одно весло так и не нашли, потеряли, извиняйте, не до того было. Потом мы с инструктором по очереди прыгали в воду, отталкиваясь от пружинистого борта, как от трамплина, и делая в воздухе сальто прогнувшись. Мы получали удовольствие, а народу приходилось нас в плот затаскивать.  Под конец пути Бакки дал мне порулить плотом с кормы, со своего места. Как я и предполагал, имея такие крылья, остальным можно и не грести. Плот, конечно, тяжеловат, все же шесть человек, но вполне управляем и перемещаем. Бакки предложил покрутится на быстринке, я было начал раскручивать плот, но народ попросил с этими вещами завязывать и я вдруг понял, что все уже накатались.

В конечной точке путешествия ждал жарко натопленный автобус и тягач для плотов. Нас привезли на базу и накормили. Мы допили ром и поехали по домам.
А ведь сначала казалось, что выходной потерян…

Июнь 2008
Редмонд

Вот, тут Стив про свои ощущения добавил

Вначале все было, как у людей – подпрыгивание на волнах, брызги в морду, улюлюкание… А потом нам показали «быстринку». Мощные потоки воды омывали несколько огромного вида валунов, сбрасываясь вниз на пару метров, чтобы опять удариться в новые, не менее массивные валуны. Между ними – водоворот. Вода так и рвется в клочья, пытаясь вырваться из этого гиблого места. По прошествии времени начинаю понимать, что мы там были, как скот на забойном дворе. Мы мычали «прорвемся», «давай, поехали», но по тихому неуверенному голосу инструктора чувствовалось, что хлебать нам воды полные легкие. Теперь я понял, почему нам так долго показывали это место…

В общем, рванули мы на валуны, полные штаны энтузиазма. Гребки вперед, команда стой, опять вперед – что может быть проще, так? И тут я краем глаза вижу, как нас несет на середину потока, не на край, куда мы планировали. Команда «вперед», еще «вперед», голос инструктора стал истошным и в одно мгновение, в одну его долю, мы все оказались прямо в горловине этого ревущего потока. Ледяная воды ударила в лицо и обожгла так, что сразу сперло дыхание. Течение закрутило, завращало, не давая сообразить где верх, где низ. Тщетные попытки выплыть не давали результатов, а воздуха все нет и нет. И уже нет сил держаться, уже легкие сами начинают делать вдыхательное движение, еще чуть-чуть и вода попадет в рот… И тут я вижу свет, несвет туннеля, а свет от неба и, как мне показалось, слева и справа ряды темно-зеленых деревьев. Так было долю секунды. А потом я почувствовал горечь от того, что я утонул. «Оно тебе надо было» проскочило у меня в голове. Я подозревал, что может произойти все, что угодно, но не ожидал, что так быстро, даже как-то слишком банально, можно сказать средь бела дня… Вода холодным потоком рванула в рот… Бороться было бессмысленно… Удивительно, но и сожаления не было тоже. Я воспринял свою смерть, так, как бы я воспринял потерю почтовой марки. Жалко, да и фиг с ней…